Дмитрий Гаврилов 
Лавр

Гаврилов Дмитрий
Лавр

Дмитрий ГАВРИЛОВ
ЛАРВ
посвящается К О С
"...На помощь только враг придет,  Лишь праведник глядит лукаво,  Всего прекраснее урод,  И лишь влюбленный мыслит здраво."
(Франсуа Вийон. "Баллада истин наизнанку")
"Ларвы рождаются под влиянием особенно навязчивой идеи и поддерживаются за счет витальной силы их создателя."
("Магiя и гипнозъ. Разъясненiе оккультизма под редакцiей д‑ра Папюса")
4 ОКТЯБРЯ. На стадионе было нестерпимо холодно. Голова гудела, точно колокол Ивана Великого. Что‑то мокрое легло на лоб.  ‑ Живой? А мы думали ‑ все! С концами! ‑ незнакомая пожилая женщина с добрыми глазами краешком платка провела возле моих в кровь разбитых губ.  ‑ Нет, мать. Он еще поживет... немного, только пусть зубы в другой раз не подставляет, ‑ отозвался мужской сиплый голос.  Я посмотрел на благожелателя. А он не отвел взгляда. Ему досталось не меньше моего ‑ кажется, сломали нос. Но этот сиплый тип держался молодцом, а я чего‑то раскис.
5 ОКТЯБРЯ. ... Мне было одинаково плевать как на одних, так и на вторых. Я ждал Ее, безуспешно ждал, и не было никакой надежды на встречу. Я простоял бы так, прислонившись к колонне, сотню лет ‑ лишь бы Она пришла. Но неожиданно справа и слева в фойе станции метро хлынули спецназовцы.  ‑ Лицом к стене, суки!  Едва я отрешенно глянул на это сытое рыло в камуфляже, мне тут же захотелось записаться в партию. Омоновец пихнул в спину, я уперся носом в мрамор.  ‑ Мужчины! Да, что же это! ‑ кричала сердобольная старушка. ‑ Они же хуже фашистов!  Ее вытянули резиной по голове, больше она не вставала. Краем глаза я заметил, как толпы горожан рванули вниз по внезапно застывшим эскалаторам. За ними гнались, отставших добивали, сильные давили слабых...  ‑ Вот видишь, парень! ‑ вторил моим размышлениям сиплый сосед. ‑ Ты хотел остаться в стороне, а иногда бывают моменты в жизни, что нельзя сторониться.  Я хотел прервать эти, начавшиеся было, нравоучения, но опешил ‑ как это ловко незнакомец проник в чужие мысли. Он, ко все усиливающемуся удивлению, и не продолжал, а спросил, неожиданно и прямо:  ‑ Никак, разлюбила!?  ‑ Я лишь касался Ее руки, помогая сойти со ступенек автобуса. Я не успел Ей ничего сказать. К тому же Она всегда любила другого...  ‑ Все в мире беды из‑за баб! ‑ просипел сосед.  ‑ Она не баба, ‑ отвечал я и хотел уж задать вполне закономерный вопрос...  ‑ Товарищи! Можно чуточку потише! Хоть под утро немного поспать! привстал со скамейки изрядно помятый мужчина профессорского виду.  ‑ Людовик Одиннадцатый, ‑ продолжал мой странный собеседник уже шепотом, как‑то раз заметил: "Где замешана женщина, величайший дурак имеет больше шансов на победу, чем трезвый и благочестивый". Чтобы добиться женщины, надо стать подлее, ниже, чернее, чем ты есть на самом деле. Иначе проиграешь более изощренному ухажеру.  ‑ Неужели нет иного пути? ‑ усмехнулся я.  ‑ Почему же? Есть!  ‑ Забыть девушку, как дурной сон, и поискать другую?  ‑ Разве я похож на злого шутника?.. Есть иная дорога, но, вступив на эту стезю, с нее не сойдешь просто так, ‑ загадочно вымолвил он и добавил. Знаешь ли ты, прости за фамильярность, что такое "ларвы".  ‑ Какое‑то жаргонное слово.  ‑ Не "курва", а "ларв", ‑ поправил сиплый  ‑ Не знаю! ‑ сознался я.  ‑ А желаешь ли ты выбраться отсюда?  ‑ Безусловно!  ‑ Так вот! Ларв ‑ это желание, это твоя материализованная воля! Считай, что она есть особое живое существо, которое ты можешь воспитать и применить в самый подходящий для того момент. Я вполне созрел для побега! Ты со мной?  Я молча кивнул, я не мог вымолвить и слова ‑ в двух‑трех сантиметрах над его головой пустота начала сгущаться, насколько на это способен воздух, и еще через миг там колыхалось нечто, похожее на скользкого угря. Полупрозрачное, оно то концентрировалось, отливая серебром, то снова теряло и цвет, и контуры.  ‑ Ты, наверное, хотел спросить, за счет чего же ларвы существуют? продолжал мой собеседник невозмутимо. ‑ С одной стороны ‑ это психическая энергия, это энергия твоих мыслей, полет твоей фантазии ‑ все сознательное и бессознательное, а с другой...  ‑ Эй там, "сочувствующие"! Что‑то больно разговорились! ‑ окликнул нас дюжий охранник.  Я и не заметил, как этот гад приблизился. Он ‑ по ту, мы ‑ по эту сторону колючей проволоки.  ‑ А ну‑ка! Руки за голову и ко мне, гуськом!  ‑ С другой стороны... ‑ чуть громче продолжал сиплый.  Затем постовой упал... (несколько страниц вырвано)
22 НОЯБРЯ. ... и бессознательное.  Окончание первой четверти Луны. Через неделю полнолуние.  Как и советует Рамачарака, я представил длинный конус, скорее даже трубу, сужающуюся на том краю. Я отважился глянуть в нее, но мигом провалился в небыль...  Играет музыка. Зал? Скорее эстрада в парке Горького? На сцену поднимаются обычные посетители. Они поют шлягеры прошлых лет. Ко мне обращается ведущий, спустившись к скамейкам: "А что бы вы, молодой человек, хотели услышать от этой девушки?" Это Она. C распущенными волосами, в длинном, по самые ступни, платье. Почему‑то босая. Вроде и стоит рядом, но меня не узнает. Я: "А под Герман ‑ "Надежду" ‑ можете?" Она: "Никогда не слышала, но попробую!" Ведущий: "Продиктуйте слова!" И вот Она на сцене. Подходит к микрофону, но спеть ничего не в силах беззвучно открываются и смыкаются губы. Я подсказываю: "Светит... незнакомая... звезда..." Но Она беспомощно смотрит на меня, не понимая. Играет музыка...  На следующий день я позвонил Ей, несмотря на запрет. Трубку подняли, но молчат ‑ несомненно, Она. "Подожди! Я должен сказать что‑то важное..." Но в ответ ‑ молчание.  29 НОЯБРЯ. Нынче у нас полнолуние. После ритуала релаксации в руках у меня словно огненный шар. Засыпаю мгновенно. Мне грезится, что подобрал на улице котенка, а принес его домой ‑ оказалось, это уж девятый по счету.  Утром был на посту. Она приходит на работу как раз к девяти. Стоя по ту сторону улицы, я могу несколько минут наблюдать за Ней, любуясь несравненной статью, пока проклятый автобус не скроет в своих пыльных и потных недрах это милое создание.  Она не догадывается о моем присутствии. Завтра счастливые мгновения повторятся вновь. И пусть так будет каждый день.
1 ДЕКАБРЯ. Совершил ритуал Таро из семи карт. Вопрос: "Что будет, если я использую магию в своих отношениях с Ней?" Сверху легли "Мир" и "Башня". Затем ‑ "Учитель". Снизу ‑ "Императрица" и "Любовники", над ними ‑ "Колесо жизни". Треугольники сошлись на "Императоре". Надо мной тяготеет дело всей жизни, но малодушие сильнее, и без совета не обойтись... Что ж, такой совет мне уже дан!  Подсознательная любовь искренняя, она‑то и подталкивает к действию, но это и есть испытание. Выдержав его, проявив терпение, при определенной удаче я получу желаемое.  А чего я, собственно, жажду? Эгоист! Она нужна мне, как солнце и воздух, но девушка любит другого, пусть тоже безответно. Она ничего не примет от меня, и стоит ли продолжать... Но путь избран, и с него просто так уже не сойти!
4 ДЕКАБРЯ. Последняя четверть Луны. На улице зябко. Снова странный сон.  Толи лагерь, толи тюрьма, может, воинская часть. Я участвую в побеге. Многократно прокручивается один и тот же сценарий, но меня все время убивают, и никуда не сбежать. Наконец, в последнем рывке, разбив огромное зеркало, вырываюсь сквозь него в Ничто, где полная и безраздельная Свобода. Имя ей ‑ Безвластие.
9 ДЕКАБРЯ. Она спит на софе, подобрав ножки. Холодно. Рядом, свернувшись клубочком, дремлет тигровый котенок. Она улыбается во сне. Я накрываю странную пару теплым пушистым пледом и сажусь на краешек. Вот, так бы всю ночь смотреть на Тебя, не дыша. Может, Ты притворяешься, моя дорогая?  Очнулся ‑ плед отброшен. Звереныш хитро подмигивает и зевает, только Ее нет. И след простыл. Выбегаю на улицу и кидаюсь от одного прохожего к другому ‑ но никто не видел.  Сегодня впервые углядел собственного ларва. Слово "материализовал" слишком грубое. Он еще совсем малышка и не столь устойчив, правда, как советовал Сиплый, свежая кровь придает ларвам стабильность.
11 ДЕКАБРЯ. Вчера было Новолуние. За окном мокрый снег. С утра отвратительные обмороки и удушье. Грани реальностей стерты, размыты. Я вижу Ее лицо в воздухе. Почти прозрачное. Кто‑то злословит, что неудачникам надо кушать побольше шоколада, тогда "чувство парения усиливается", и можно обойтись вообще без "любви". Пропускаю гадости мимо ушей ‑ в разговор вступает Она. "Уж если ты пишешь мне каждый день письма, брось бумагу ‑ пусть они будут на печенье! Иначе ‑ читать не буду..." Весь день бьюсь над задачкой, как такое сделать ‑ печенье хрупкое и ломкое. Только к ночи соображаю, что и это всего лишь сон.
22 ДЕКАБРЯ. День рождения. Как будто и не было. Ноль эмоций. Но, похоже, Исида, Жрица и Отшельник ‑ эти три карты любят меня больше, чем остальные. И быть тебе одиночкой с лампадой знания в руке. На что она?  Бреду, точно слепец. А Ты потешаешься надо мною.
2 ЯНВАРЯ. Впервые выпал Маг. Седобородый волхв, у ног его ‑ чаша, пентакль и меч. В руке ‑ все тот же факел. Это Воля! Что хотят осветить мне карты? Где ключ к разгадке?  Мне снится некий магазинчик. Мы заходим вдвоем. Я прошу налить вина попробовать. Оно красное, соленое, как кровь. Но моя девушка говорит, что ей нравится. Хочу купить бутылку. Продавец: "С вас мильон!" В крайнем недоумении оглядываюсь на спутницу...
6 ЯНВАРЯ. ...Я вновь осмелился заговорить с Ней. В пылу этого разговора целую, потом еще, осыпаю поцелуями дорогое лицо и волшебные плечики. Она сперва противится такому натиску, а затем просто исчезает, растворяется ...  И вот уже иная сцена, будто много лет минуло. Он и Она. У них шесть детей. Все с изъянами. У кого нет глаза ‑ кто горбат. Он пытается о чем‑то договориться с Ней, Она не соглашается. Тогда Ее запирают на ключ, дети без матери гибнут от удушья один за другим... Проснулся в холодном поту.  Только‑только завершились Новогодние праздники, за ними будут новые, я не рад ни одному. Ненавижу выходные. Хотя в воскресенье мне удалось разглядеть Ее сквозь неплотную тюль, штору мигом задернули ‑ неужели заметила?!  Я пестую ларва, как ребенка. Послушный мысли, он скользит на зов крови. У ларва нет ни ушей, ни носа ‑ но это именно Зов.  Прикормив малыша, сегодня отправил его на ту сторону Люсиновки. Почти доплыл...  На работе заставили пойти по врачам. Психи не могут преподавать детям. Пустая формальность ‑ что им скажут моча и кал?  ‑ Кто это вас так?  ‑ Кошка!  ‑ Да у вас не кошка, а монстр какой‑то!  ‑ Успокойтесь, доктор, я не наркоман!  Врач пристально разглядывал вены, но остался доволен осмотром.
20 ЯНВАРЯ. Выпал Отшельник. Меня предостерегают от неразумных поступков, но я не боюсь, я хотел бы быть менее рассудительным... Свершив ритуал заклинания фотографии, уснул "детским" сном...  Сделал пластическую операцию. Изменился до неузнаваемости. Щекой касаюсь горячей девичьей ладони. Целую пальцы, но швы расползаются ‑ и мой лик вновь таков, каким и был. Она в испуге отталкивает вчерашнего знакомого, повторяя роковые слова: "Прекрати мне писать! Не звони, не встречай никогда! Мне тяжело с тобой! Уходи навсегда!"
22 ЯНВАРЯ. Вот, не успел пожелать безумия ‑ пожалуйста! Приплясывающий человек в пестрой нелепой одежде. Рысь кусает его за ногу.  Сон тоже был на самом деле, но я не запомнил даже деталей. Уснул с фотографией в руке ‑ Ее фотографией.
25 ЯНВАРЯ. Полнолуние продолжается. Я заклинал ночное светило, поймав его в треугольник ладоней. Я молил Исиду о помощи, хотя следовало бы почаще вспоминать ее отца ‑ великого Гермеса ‑ он и есть Лунный бог... Мои предки называли его Велесом, а германцы ‑ Один.  Едва свершил поклонение ‑ Луна откликнулась. Из колоды выпала ее карта надо обратиться в Тонкий мир, лишь его сокровенные силы сумеют вернуть девушку.
3 ФЕВРАЛЯ. В тяжелой "аляске" я бреду среди легко одетых прохожих, вероятно, еще осень. Дорогу, по которой мчатся на всей скорости автомобили, перебегает маленький огненно‑рыжий бельчонок. У него, точно бритвой, срезана передняя лапка. Зверек волчком бьется у меня в ногах.  Я вхожу в высокий цилиндрический дом с застекленными стенами (типа "Бородинской панорамы") и узкими коридорами. Сквозь открытые там и сям двери вижу толпящихся людей. Никак не могу понять ‑ музей это или магазин.  Протискиваюсь в одно из коридорных ответвлений. Поток любопытствующих прижимает к прилавку, нет ‑ это все‑таки красный музейный канат. Это граница. За нее нельзя! Ни шагу!  По ту сторону вижу многочисленные высокие полки с книгами, тетрадями, кассетами, дисками. На гвозде ‑ гитара с оборванными струнами. Я понимаю, что все это когда‑то принадлежало мне.  Вдруг замечаю Ее ‑ как манекен сидит на стуле. Я зову девушку, громче и громче на все лады повторяю милое имя. Ресницы дрогнули. Родная! И еще разные ласковые слова... Она искренне удивлена, встает, недоуменно смотрит на меня, уносимого толпой зевак. Преступить черту нельзя...  Ларв раздобрел, высосав добрую пинту крови. Стал неповоротливым, как обожравшийся кот. Кот с плавниками? Теперь он больше похож на кистеперую рыбу. Подчинившись мысли, ларв медленно описывает круг за кругом... Что станется с Ней, едва нежная кожа ощутит это холодное касание?
17 ФЕВРАЛЯ. Оконное стекло, громадное, но без рамы. Удар! Пробоина, и трещины разбегаются вокруг.  У меня проломлен череп. Во лбу дырка с хороший лом диаметром. Хлюпает кровавая жижа. Могильщик копает яму в углу железной ограды. Догадываюсь это моя могила. Сам я стою рядом и даю ценные указания. Она ‑ по другую сторону, но ничего не говорит. Я смотрю на Нее и не могу наглядеться.  Работа сделана ‑ рана запеклась корочкой, туда попали волосы ‑ их будет больно отдирать.  ‑ Кажется, я еще жив! ‑ говорю Ей.  Могильщик: "Ишь чего удумал! Давай, ложись! Деньги уплочены!"
13 МАРТА. Я еду к Ней на Сходню. Уже у самого подъезда каким‑то внутренним чутьем угадываю ‑ Ее нет дома. Поднимаюсь зачем‑то на крышу, превращенную в пляж. Там ходят жильцы в купальных костюмах, а к небу возносятся колонны.  Притворяясь загорающим, наблюдаю за Ней и ее подругой. Хочу подойти и объясниться раз и навсегда.  Неожиданно о ногу начинает тереться огромная красная кошка. Тяну руку погладить зверя. Он оборачивается девушкой, а вместо рук ‑ когтистые кошачьи лапы. Я притягиваю оборотня к груди. Зверь полосует грудь острыми, как лезвие ножа, когтями.  Чем сильнее я обнимаю Ее ‑ тем невыносимее становится боль!  Нет, это уже не крыша, а какое‑то каменистое плоскогорье. Только что отгремело сражение. Она идет средь павших пресветлой мадонной. Неожиданно я осознаю, что дрались из‑за Нее. Не слышно даже стона раненых. Все убиты...  Через две недели встреча нашей бывшей группы, встреча выпускников. И так каждый год. Я должен быть готов, и буду готов.
19 МАРТА. Идиот! Ларв съест тебя живьем! Неодолимая сила повлекла меня в метро. Мне уже мало безмолвно взирать на девичий силуэт. Я спустился вниз и устроился у стены при входе на один из эскалаторов. Вагоны выплевывали в пространство станции порции красных от духоты горожан.  Сердце то яростно стучит, то просто замирает. Перехватывает дыхание, и плывут силуэты. Наверно, у меня жуткое лицо ‑ женщина в будке смотрит, как на мертвеца.  Вот и Она! Без пяти девять. Украдкой бросила взгляд. Заметила? Толпа разделяет нас, Она опрометью взбегает по ступеням, точно испуганная горная лань. Я устремляюсь вверх по соседнему эскалатору, расталкивая медлительных сограждан.  Все повторяется в этом мире. У меня странное чувство, что такое когда‑то уже происходило со мной. Пусть не здесь, не в этом городе, не в этой стране и не в этом веке... Меня звали как‑то иначе, лишь имя любимой неизменно во все времена...  Я поспеваю первым к стеклянным дверям. Но зачем, зачем я Ее преследую?  ‑ Постой!  Она проскальзывает мимо и стремглав летит к спасительному автобусу. Мне не догнать ‑ ноги ватные, но вскормленный необузданным чувством извивающийся сгусток бросается следом, он почти настигает в яростном желании достать, дотянуться...
27 МАРТА. Скорее всего, Она меня даже не заметила. Просто спешила на работу. А я вообразил себе невесть что. И вот вам, пожалуйста! Маленькая, едва различимая рыбка резвится в локте от носа. Я опустошен, раздавлен, смят. Все старания впустую.
Завтра встреча. Встреча с ней. Я буду сидеть по ту сторону стола, произносить дурацкие тосты за милых дам, изображая полную раскованность. И может быть, если повезет, поймаю один из тех взглядов, что меняют судьбу...
* * *
26 МАРТА. Через улицу спешат автомобили... Будь неладен этот троллейбус. Надо же, хоть бы раз обесточили линию!  Она бы стояла, в напрасном ожидании ‑ а я бы смотрел и смотрел на Нее. Ну, и что, если впервые опоздает на работу? Не убьют же за это?  Интересно, а если перекусить провод?  Ларв, странно изогнувшись, устремился вверх. Затем ярко вспыхнуло. Готово!
27 МАРТА. Завтра встреча нашей бывшей группы, встреча выпускников. И так уже восьмой год. Я должен быть готов, и я буду готов... Правда, снова выпал Отшельник.
(Август 1999)